Интервью
Нужно бороться за себя
Автор: Поля Буторина

Алиса Горшенина - молодая художница из Нижнего Тагила, которая за короткий промежуток времени успела покорить почти половину России. Она и в двух Уральских индустриальных биеннале современного искусства в Екатеринбурге поучаствовала, и на Триеннале российского современного искусства в музее "Гараж" выставлялась, и даже коллаборацию с краснодарским дизайнером Ромой Уваровым поддержала. На ее счету так много маленьких и больших событий, что не счесть. Про нее написали, наверное, все столичные издания, спорить с которыми она, кстати, не боится. Вместе с этим Алиса сохраняет в себе те корни, которые создают основу ее работ. Урал, мифы, семья – что еще дает ей столько пищи для размышления? Спросили напрямую.
Идти своей дорогой

Цели что-то покорить у меня не было. Я всегда занималась тем, что мне нравится. Пару лет назад стала получать какую-то отдачу. Для меня искусство всегда было просто понятием, которым люди пытаются объяснить явления и процессы. Никогда этому слову я не придавала большого значения (хотя, не скрою, был такой период, когда я громко кричала, что создаю искусство). То, что люди называют искусством, для меня всегда было просто жизнью.

Сколько себя помню – всегда рисовала. Но это были не просто картинки для того, чтобы смотреть и радоваться. Рисование для меня было инструментом, с помощью которого я могу показать свои чувства, эмоции, страхи. Чаще это были негативные или какие-то меланхоличные изображения, но лишь потому, что я хотела достать из себя эти эмоции. Две основные темы моих детских рисунков – мученичество и одиночество. Сейчас в своих работах я возвращаюсь к этому.


Но так было не всегда. В 2015 году я «влилась» в творческую тусовку Урала, и там мне «всё» объяснили. Мне сказали, что то, что я делаю, называется современным искусством. Человек, который делает современное искусство, называется художником. В то время я даже создала арт-группу «Secondhand», чтобы максимально чувствовать себя частью этого большого организма современного искусства. Всё это мне очень быстро надоело, я чувствовала себя чужой. Мне казалось, что я снова в школе. Разные кураторы указывали на мои ошибки, а я не понимала их. Как они могут говорить мне об ошибках? Это ведь не экзамен. Я ведь просто демонстрирую свои чувства, какие в них могут быть ошибки?

Тогда я быстро поняла, что нужно идти своей дорогой. Поэтому я покинула арт-группу и вместе с ней все мысли о том, что нужно рассуждать на глобальные темы и обязательно занять какое-то место в современном искусстве. Сейчас меня не волнует, чем живёт искусство России и других стран, хотя я нахожусь в его зоне. Стараюсь максимально отойти от каких-либо рамок и быть просто человеком, который делает своё дело.
То, что я делаю, не является протестом. Мне очень жаль, когда именно так трактуют мои работы. Против чего я могу протестовать, если рассказываю о себе? Единственный мой протест может быть против чёрствости человека, так как я часто поднимаю темы о своей сверх эмоциональности и негативной реакции общества на это
Где родился, там пригодился?

Мои работы связаны с родным краем, семьей, детством. При этом устраивать выставки в Нижнем Тагиле гораздо сложнее. Я и сама не понимаю, почему так происходит. До сих пор не могу назвать себя тагильчанкой, хотя живу здесь уже 18 лет. Я пытаюсь понять это место и его жителей, но не могу.

Могу лишь сказать, что связь с местностью не установлена. Я чувствую это место, но это не взаимно. Для сравнения: когда я приезжаю в свою родную деревню, то такое ощущение, что каждый листочек на дереве, каждая травинка на поле, каждый камушек в огороде рады, что я приехала. Поэтому феномен отторжения меня моим же городом – загадка. Хотя быть может я недостаточно старалась, чтобы меня тут признали? Ведь у других художников как-то получается. А может быть мне это просто не нужно.

В любом случае, я вполне нормально себя ощущаю, физически находясь здесь и при этом не отдавая, и не получая ничего ни от города, ни от людей.


Выставки – это признание

Говоря о выставках, мне удобно везде, где ничего не идёт вразрез с моими взглядами. Поэтому моя квартирная выставка – это идеальный вариант для меня. Там я делала всё так, как хотела. С другой стороны, если взять, к примеру, Триеннале, то там мне настолько повезло с куратором, что всё прошло так же гладко, как и на выставке в квартире.

Конечно, и на Триеннале случаются странные вещи. Например, всех художников внесли в базу художников России, а меня в итоге нет. На протяжении всего открытия я ходила с бейджем арт-группы «Синий суп», потому что мой не напечатали. В общем, моё присутствие на Триеннале было довольно-таки призрачным. Я очень переживала по этому поводу, но потом поняла, что так даже лучше. Я выставлялась на Триеннале, но меня нет в базе - и это отлично, значит, я иду по своей дороге, как и говорила. Самое главное, что мою работу показали на одном уровне с другими, и ко мне отнеслись как к состоявшейся художнице. Так и должно быть, но так не везде.


Об уральских «аномалиях»

Уральские аномалии живут всюду: в людях, во мне. Под аномалией я подразумеваю неестественность бытия, странность жизни, ощущения того, что ты родился от суррогатной матери. Это очень сложно объяснить. Кажется, что нет таких слов, чтобы выразить это так, чтобы было понятно.

Уральские аномалии нужно чувствовать. Нужно подняться на Лисью гору в Нижнем Тагиле, встать в её лысый лесок, дотронуться до дерева и посмотреть свысока на панораму города. Стоять, молчать и чувствовать. У нас здесь что-то не так, но мы никогда не увидим в чём же дело, потому что это что-то незримое, тяжёлым грузом парящее над нами вместо облаков. Это можно назвать всеобщей апатией, бременем, депрессией, меланхолией, но все эти названия для меня не так точны, как «уральская кома» (Прим. автора – «Уральская кома» - название выставки Алисы Горшениной, состоявшейся в 2015 году).

Для меня это в первую очередь не выставка, а тема, которую я исследую. Сама выставка была очень скомканная, потому что это была моя первая попытка визуализировать ту самую кому. Позже «уральская кома» стала одной из главных тем в моих работах и превратилась из маленькой серии в большую, а затем и вовсе вылилась в моё большое рассуждение об этом феномене.


Повседневное искусство

Мне кажется, что людям хочется видеть в художнике, музыканте простого человека. Они не хотят видеть что-то недосягаемое, что-то сложное в восприятии. Им нужен образ, который будет максимально приближен к реальной жизни.

Вот мне всегда современное искусство казалось сложной наукой, даже язык современного искусства поймёт не каждый. Это отталкивало. Есть ощущение, что художники делают искусство только для себя и своей тусовки. Это мне не подходит, я всегда больше рада пообщаться с

людьми, далёкими от искусства. Они относятся к тебе непредвзято, в их голове нет кучи информации, которая отдаляет от нормального восприятия работ.

Поэтому если вдруг возникла такая тенденция «повседневности», то, наверно, это неплохо. Хотя меня уже немного смущает слово «тенденция». Важно не довести всё до абсурда. Я уже слышала такой термин, как «новая искренность» и боюсь, что если все поголовно начнут так себя позиционировать, то мне придётся вновь бежать.


Три главные заповеди

Не нужно врать в первую очередь себе
Никогда не надо нагружать работы лишними смыслами, всё есть так, как оно есть.
Нужно уметь говорить «нет»
Это касается любых ситуаций. Говоря об искусстве, не нужно хвататься за любую возможность, нужно выбирать лишь то, что действительно необходимо. Я постоянно отказываюсь от каких-либо выставок, от ненужного сотрудничества. Однажды я поступила на бюджет в «Свободные мастерские» при музее ММОМА в Москве, но, когда приехала, отказалась от обучения. И до сих пор я считаю, что поступила правильно. Если бы я осталась, то не имела бы того, что имею сейчас.
Нужно бороться за себя
Долгое время я была забитой девочкой без друзей, и когда я в них очень нуждалась, то об меня «вытирали ноги», мной пользовались. И не то чтобы я молча вкушала и таила обиды. Нет, я просто была наивной и была уверена, что хоть какие-то у меня должны быть друзья. Сейчас от той забитой девочки осталось лишь то, что у неё до сих пор нет друзей, но теперь потому, что я сама так решила. Это касается не только дружбы.

Когда я стала выставляться на разных площадках и взаимодействовать с людьми в области искусства, то поняла, что тебя мало кто будет уважать, пока ты молодая художница. После выставки «Уральская шкура», которая проходила в одном из павильонов ВДНХ в Москве, журнал VOGUE осветил это событие. Я раскритиковала их, после чего мне сказали, что я не права и должна понять, какую честь мне оказал журнал. Но ведь если такое крутое издание публикует ложную информацию, то почему я не могу об этом сказать? Просто потому что это VOGUE?

Я не участвовала в «Mercedes-Benz Fashion Week Russia 2018», потому что там отказались указать моё авторство. И это нормально. Мне важнее сохранить себя, чем кушать всё, что мне предлагают, даже на таком уровне.

5 вещей, без которых нельзя

Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось представить, что у меня есть 5 минут, чтобы покинуть свой дом… и я могу взять лишь пять вещей. Сначала я возьму своих котов, их у меня два: Боря и Жора. Но это не вещи, так что это не считается.

Я беру свои детские дневники, снимаю со стены маленькую картину с космосом, которую написал папа в 90-х, достаю из комода старые снимки, сколько успею, хоть парочку. Затем беру маленькую сумку с вещами моей бабушки, она давно погибла и эта сумка единственное, что осталось от неё. Потом я оглядываю свою комнату и понимаю, что готова проститься со всем её содержимым, с тем, что я сделала. А когда покидаю квартиру, понимаю, что забыла взять пятую вещь, но тут же вспоминаю, что на моих ушах мамины серьги, в которых она ходила, когда я жила у неё в животе. Это и есть пятая вещь. Не знаю можно ли считать эти вещи тем, без чего я бы не смогла жить, но это то, что я сохраню.


Самая странная реакция на работы


Я коллекционирую странные реакции на свои работы, поэтому так сложно выделить одну. Самые интересные происходят тогда, когда человек не был готов увидеть мои работы. Например, когда я вызвала домой врача, женщина очень смешно охала и спрашивала, не страшно ли мне спать. Ещё однажды приходил мастер по установке интернета. Когда он зашёл в квартиру и посмотрел на стены, увешанные моими скульптурами, он так застеснялся, что просто молча всё сделал и ушёл.

На выставках я люблю подслушивать, что говорят люди. Негативные реакции никто никогда не говорит в лицо, стараются шёпотом или на ушко друг другу. А зря, я бы с удовольствием послушала не только хвалебные песни во время открытия. Негатив чаще всплывает в социальных сетях. Люди будто бояться того, что их смогут переубедить.

Была одна интересная реакция на выставке сумок. В центре зала стоял мой объект – сумка в виде головы. Две женщины подошли к ней и стали петь какую-то русско-народную песню. Они пели, хохотали, радовались, я даже немного потанцевала с ними. Наверно это и была самая странная, но очень интересная реакция на мою работу.


Контакты
г.Екатеринбург ул.Чапаева дом 16
тел. 365-56-56
Made on
Tilda